Черный Роберт [= Тайна королевы ] - Айрис Джоансен

И тогда Роберт, пробормотав какое-то ругательство по-шотландски, процедил сквозь зубы:

– Ладно, я даю вам обещание.

– Ты должен полностью произнести всю фразу.

Ледяным тоном он проговорил:

– Обещаю жениться на этой девушке и увезти ее в Крейгдью.

Елизавета почувствовала себя так, словно гора свалилась с ее плеч. Она добилась того, чего хотела.

– Прекрасно. Вас освободят на рассвете, вернут кошельки и лошадей. И ты сразу же двинешься прямо в Шеффилд. Девушка живет в доме неподалеку от деревни. Она находится на попечении викария и его добрейшей жены. Себастьян Лендфилд слывет весьма набожным человеком. Последние тринадцать лет он посвятил воспитанию Кэтрин. Перси вручит тебе письмо, в котором я сообщу викарию, что он может не беспокоиться о ее судьбе и что дальнейшая забота о ней возлагается на тебя. Девушка не доставит тебе никаких хлопот. Викарий в письмах заверял меня, что это кроткое, добродетельное создание, воспитанное в духе истинного протестантства. – Елизавета двинулась к двери. – Ваша светлость, это было самое разумное решение.

– Но принял его не я, а вы. – Он медленно поднялся. – А когда мне приходится соглашаться с чужим выбором, это... вызывает у меня раздражение.

Роберт солгал. Он испытывал не просто раздражение. Его охватило холодное бешенство. И Елизавета снова почувствовала, как у нее заныло под ложечкой. Она выиграла, но что-то мешало ей сполна насладиться своей победой. Какая жалость! В мире так мало достойных, интересных мужчин, а ей, скорее всего, уже не придется больше никогда свидеться с ним. Она приносит его в жертву ради этой девушки.

– В любом сражении есть победитель и побежденный.

– Но вы еще не выиграли битву, ваше величество.

– Ты дал клятву.

Странное выражение мелькнуло в его глазах.

– Да. Я дал слово.

– Значит, я выиграла. – Ее губы изогнула тонкая усмешка. – Помни: отныне ты ее защитник и покровитель. Если я услышу о том, что ты плохо обращаешься со своей женой, то пошлю в Крейгдью весь мой флот, чтобы наказать тебя. – Подойдя к двери, она обернулась и увидела, что в его взгляде сквозит не только гнев, но и непоколебимая решимость.

Без сомнении, Макдаррен не собирался смириться с ролью побежденного. Может, она и не права. Может быть, их пути еще пересекутся? И эта мысль не показалась Елизавете неприятной. На прощание она улыбнулась ему.

– Жених? – пробормотал Гэвин. – Потрясающе! Я уже вижу тебя сидящим у домашнего очага, а жена хлопочет рядом, шьет...

– Рад, что тебя это забавляет, – мрачно перебил его Роберт. – Но, наверное, мне следовало бы позволить Елизавете разрезать тебя на мелкие кусочки.

Гэвин покачал головой.

– Какая кошмарная идея. Давай не будем возвращаться к ней, а то у меня мурашки по коже бегут. Я в самом деле рад, что ты женишься и остепенишься. Мне надоели эти бесконечные походы.

– Тогда женись сам и сиди дома.

– Но никто и не подумал устроить мне свадьбу.

Увидев, что глаза Роберта загорелись яростью, Гэвин тотчас переменил тему:

– А почему королева потребовала, чтобы мы сломя голову скакали в Шеффилд? Отчего она так спешит?

Роберт помолчал, но, видимо, он уже давно дал себе ответ на этот вопрос.

– Это из-за Марии. Она вынуждена дать согласие...

– ...и подписать указ о ее казни? Но ей столько времени удавалось оттягивать решение этого вопроса.

Роберт вспомнил слова Елизаветы о том, что она не желает смерти Марии Стюарт. Но он также давал себе отчет в том, что желание и необходимость не всегда идут в ногу. Многие решения, которые он был вынужден принимать как глава клана, не совпадали с его собственными желаниями. Та поспешность, с которой Елизавете хотелось как можно быстрее выдворить девушку за пределы Англии, говорила о том, что решение уже принято.

– Я уверен, что она либо подписала указ, либо дала устное согласие. Скорее всего, казнь Марии состоится в ближайшие дни.

– Значит, она испытывает угрызения совести и хочет, чтобы девушка находилась где-нибудь подальше, когда это случится... Какое милосердие. – Гэвин покачал головой. – Как ты считаешь, не возникнут ли для Крейгдью какие-то новые сложности из-за твоей женитьбы?

– Я не позволю, чтобы это произошло.

– Как мухи слетаются на мед, так и всевозможные трудности возникают там, где появляются особы королевских кровей.

– Я не допущу этого, – отчеканил Роберт.

– Ты сердишься...

– Еще как!

– И все же ты выполнишь обещание.

– Да. Но не так, как она рассчитывала...

– Чувствую, что нам предстоит пережить нечто интересное. – Гэвин перевернулся на другой бок. – Ну до чего же здесь холодно.

Роберт приподнялся на локте.

– Совсем недавно ты жаловался, что тебе жарко. У тебя лихорадка?

– Не думаю, – уклончиво ответил Гэвин.

Роберт, выругавшись, поднялся со своего топчана и укрыл Гэвина вторым одеялом.

– Не ври. Мало того, что мне придется тащить женщину через перевалы в зимнее время. Неужто ты хочешь, чтобы я взвалил себе на плечи еще и тебя?

– Совсем не хочу, – засмеялся Гэвин. – Поэтому придется сегодня жениху смириться с некоторыми неудобствами. Но брачное ложе, которое ожидает впереди...

– Гэвин!

Гэвин снова тихонько засмеялся и замолчал.

А Роберт сел на топчане и закрыл глаза. Хорошо, что чувство вины и состояние подавленности, в которое впал Гэвин после своего ранения, отступили и к нему вернулись его прежнее чувство юмора и жизнерадостность. В другое время Роберт только порадовался бы такой перемене, но не сейчас. Больше всего ему хотелось что-нибудь разбить, разнести в щепки и добраться до этой рыжей суки, которая так ловко накинула сеть и втянула его в свои интриги. Но она ошибается, считая, что дело закончилось ее победой. Жениться на дочери Марии – означает поставить под угрозу единственное, чем он более всего дорожил на белом свете, – Крейгдью. И он не позволит превратить его в поле битвы для тех, кто уже навязал кровопролитные сражения Англии и Шотландии. Пусть они поубивают друг друга, доказывая, чья религия лучше и кто более достоин трона. Чем меньше останется этих жадных властолюбцев, тем более независимым и могущественным станет Крейгдью.

И он добьется того, что Крейгдью будет процветать.

Он уже почти засыпал, когда Гэвин пробормотал сквозь сон:

– Хочешь, я сыграю на волынке в день твоей свадьбы? Конечно, волынка более пригодна в дни битв, но сражение на ложе любви...

– Обойдемся без твоей волынки.